Порно Анал

From StonerWIki
Jump to navigation Jump to search

Самая значительная трудность в исследовании порнографии-это секс в анале Привлечение визуального материала. Даже закладки на отдельных источниках могут рассматриваться как пропаганда порнографии или даже проявление морального нездоровья исследователя, свидетельство его личной испорченности и т. Д. Поэтому, независимо от уровня наличия у любого человека соответствующих качеств, мы скорее воздержимся от рассмотрения этого амбивалентного феномена, особенно в институциональной и академической среде. Дело в том, что при соприкосновении с таким материалом невозможно сохранить невинность - аргументы объективного гинеколога, от которого пахнет медицинским спиртом, на нашем сайте отсутствуют. Мы субъективно хотим знать о результатах такой аналитической работы, чем бы они ни пытались замаскировать дополнительный кайф от профессиональной ориентации. Его обусловленность запретом лишь придаст упомянутую двусмысленность, изначально подталкивая нас к выбору роли истца, судьи или адвоката. Куда писать о ресурсе, учитывая, что для философии не может быть недостойных мысли предметов? Ведь гораздо хуже потерять здесь предмет исследования, а иногда и заменить его чем-то совершенно иным, в результате боязливого следования социальной чепухе и обывательским предрассудкам. Не желая говорить от имени каждого человека - хотя я считаю, что "люди любят порно", - я сначала должен буду признаться в гречневой вредной привычке лично. Это вынужденное признание выразится на сайте удивлением: как же так, что я сам-законченный циник, ценитель искусства и любитель некрасивого - не остаюсь равнодушным к влиянию этого сомнительного жанра? Не сказать, что я напрямую покупаю порнофильмы, но регулярно смотрю порнофильмы во всемирной паутине и, честно говоря, продвинут в своей теме. Скажу больше: страстное порно (чтобы всего не было никакого!) Он также вполне способен привести мое чрево в состояние боевой готовности или черной меланхолии (как кому угодно). Как экзистенциальный вопрос, меня также интересует ряд неразрешимых вопросов в порнографии, как правовых, так и эстетических. И прежде всего - апория между эмансипацией сексуальности, проявление которой на роликах, безусловно, существует, и примыкающей к ней тоже очевидной репрессией, как женской, так и мужской.1 из менее частных вопросов меня всегда привлекало, почему в порнофильмах упоминаются эти нелепые, диссонирующие с оригинальным содержанием картины прологи, если, например, герои в вечерних платьях посещают один замок, корчат рожи в течение пяти минут и ведут непритязательные разговоры в своих роскошных интерьерах, а любой нюанс времени тупо занимаются сексом в нелепом барочном реквизите? Ведь в такой преамбуле нет ни малейшей необходимости - она никого не возбудит, более того, с эстетической стороны она часто более сомнительна, чем последующие кадры. 1. Ср. Характерны различия в подходах к порнографическому производству сдержанной сьюзен сонтаг, апологетичной камиллы палья и таких отчаянных феминисток, как андреа дворник и кэтрин маккиннон. См.: Сонтаг с. Поездка в ханой // сон-таг с.Стили радикальной воли. Тб: пингвин, 2009 (1969); сонтаг с. Порнографическое воображение / пер.Б. Дубина // сонтаг с. Мысль как страсть. Избранные очерки 1960-х и 1970-х годов, москва, 1997. 2277; дворкин а. Порнография: мужчины овладевают женщинами. London: women's press, 1981; in harm's way: the pornography civil rights hearings / c.A. Mackinnon, a. Дворкин (ред.). Итак, главная трудность с порнографией заключается в следующем: на территории этой темы мы невольно оказываемся втянутыми в бесконечную моральную дискуссию и безнадежную юридическую битву о природе людей и их ограниченности. Вопрос прост, например, если порнографические образы так непосредственно влияют на нашу чувственность, то почему речь идет не только о необходимости обуздать ее морально-религиозной строгостью или строгой проверкой со стороны закона, но и о большом количестве безвкусицы, разврата, а может быть, и извращения, намекающего на некую альтернативную человеческую природу-добрую, добрую, безгрешную? Потому что для этой небесной чувственности порнография не представляла даже малейшей трудности. Впрочем, кто в такой ситуации способен выступить субъектом антипорнографического законодательства? Без мифа о грехопадении и общей теологической матрицы обыденного мышления это точно не сработает. В противном случае ницше придется продолжать признавать, что сама мораль и право, стоящее на ее службе, являются двойными агентами-проводниками извращенного порнографического удовольствия. В юридическом определении порнографии, помимо бессмысленной ссылки на просмотр сексуальной системы в движении и развитии - некоторая деталь, подобная аристотелевскому определению жизни,-есть критическое замечание: порнографией считается фотография или рассказ, преследующий цель сексуального возбуждения у любителей мультфильмов или читателей. Однако, если бы я мог вызвать сексуальное возбуждение в любом месте, исследуя порнографию, моя аналитическая цель была бы достигнута. Но могу ли я подать заявку на этот процесс? Скорее, такой анализ может привести к открытию альтернативного, угнетающего способа рефлексивного контроля, ведущего к постепенной потере всего либидо. Удобно, а когда цель сексуального возбуждения с натуралистическим изображением интимных мест и контактов не достигается - являются ли соответствующие продукты порнографией? Юристы говорят, что одежда достигается автоматически, посредством самой порнодемострации. Или вам нужны сомнительные советы от здоровой мужской половины европейских стран и америки" и т. Д. Юридический дискурс здесь, как и всегда, не в состоянии последовательно описать свой собственный предмет и основание, на котором риск, конечно, должен быть запрещен. Но он впервые выносит это на свет. "Низший", созданный или плебейский (unterschicht). Итак, здесь, как это ни парадоксально, сходятся две другие стороны уравнения, и закон начинает нуждаться в порнографии для легитимации дискурса власти, поскольку именно она способна занять "воздух" субъекта своего запрета. Книги старые, потрепанные, и единственный переплет был сломан, и обе половинки были скреплены ниткой. И женщине пришлось отряхнуть пыль передником лежащей сверху пары, прежде чем к. Он открыл верхнюю и увидел неприличную картину. Сильный пол и женщина сидели на стуле, и хотя непристойный замысел художника легко угадывался, его некомпетентность была настолько очевидна, что на самом деле ничего, кроме фигур людей, не было видно. Они были грубовато мозолистыми, сидели неестественно прямо и, благодаря неправильной перспективе, не могли просто поворачиваться друг к другу. - Он не стал перелистывать страницы этой книги и открыл заглавную папку второй книги; это был роман под названием "какие мучения претерпела грета от рук своего мужа ганса"." Давайте просто скажем, какие юридические книги здесь изучают! К-и они собираются судить меня! Очевидно, кафка не ограничивается метафорическими намеками на непристойность самого закона. Он просто намекает на то, что его воображаемая непристойность - "где все равно", ничего. -...Что - то более чудовищное проглядывает, что-то такое, что нелепое зрелище совокупляющихся голых мужиков может только дезавуировать. В конце концов, здесь некоторых людей за что-то судят, они выносят приговоры, но при чем тут порнография? Обратимся опять к дальнейшему юридическому определению. Главным предметом запрета здесь может быть "сексуальное возбуждение". Что закодировано в симпатичном эвфемизме? Какую опасность представляет возбужденный пенис или разгневанная вагина? 2. В расположении п. Здесь обычно ссылаются на неприятные случаи его восприятия в нестабильных слоях общества. Но давайте поближе рассмотрим, что действительно запрещено в порнографии: действительно ли отношения между пестиками и тычинками-такой скандал, все ли они вызывают пресловутое возбуждение, которого так боятся юристы? Что действительно завораживает в сексе, так это то, что он незаметен, невидим для глаза, бессознательно проникает в нас под немым запретом. Это что-то действительно достойное его, но запрет на просмотр эрегированного пениса и открытой вульвы почти не затрагивает. Речь идет о насилии, и не только о сексуальном насилии, но и о насилии вообще - принуждении, причинении боли, убийстве и, наконец. Именно его выбор порнографии не описывает ни слова, и все это не напрасно. Сексуальное возбуждение, которое должна вызывать порнография, преследуется по закону за последствия, но квалифицируется на уровне средств, то есть порнографических образов. В этих начинаниях в разрыве между задачами и средствами порнофильмов таилось скрытое насилие, которое в настоящее время часто выдают за интим-акт иного рода. Точнее, для того, чтобы дезавуировать насилие, которое появляется в порнографии, мораль и возможность вынуждены выдавать саму половую любовь за преступление. Поэтому предметом соответствующих запретов считается совокупление, но трактуется как проявление животного в зрителе, которое сводится к личной животной природе. Закон и этика здесь исходят из предвзятой, теологической картины мира. В этом плане порно автоматически считается изначально греховным-допустимым только для продления рода. Таким образом, правовое понимание порнографии имплицитно включает в себя архаический миф о грехопадении с характерными для мифологии молчаниями, и здесь замалчивается тот простой факт, что совокупление в естественном мире является насилием, своего рода предсмертным актом для животного. Если смотреть на общество с этой точки зрения, то половое общение ничем не отличается от естественного размножения через зуд и убийство своих субъектов. Ведь гибель партнера, например, у богомолов, гибель клещей, рыб и многих других животных-это условие, часть или результат полового цикла. Интимные отношения предстают здесь как своего рода разрушение и саморазрушение ради продолжения жизни рода. Право защищает деньги и их носителя от себя лично, от собственной природы, а религия также осуждает последнюю, говоря о возможности любого несексуального или, прямо, ненасильственного проживания в раю, за смертью. Однако в условиях этого мира наивные соотнесения с адамом и евой имеют вполне прагматический смысл и выполняют работу над вполне конкретными индивидами. В работе "к генеалогии морали" ницше вплотную подходит к постановке этой проблемы, хотя и остановился на полпути, удовлетворившись обоснованием природы человека как животного, которое он истолковал как имманентное образование самоподкрепляющейся жизни. Однако если мораль и религия являются буквально утонченными инструментами воли к власти, то наивных генеалогов морали и священников можно обвинить только в неискренности, забвении своих национальностей и реакционной риторике. Но каждый делает это правильно, в силу своей "злой" природы, с которой нужно только примириться, объявив ее "доброй" и благородной. С этой точки зрения любые попытки освободить или очеловечить человека выглядят бессмысленными или даже опасными, потому что, как считал мишель фуко, солидарный с ницше, тот, кого хотят освободить в подобной ситуации, является результатом его еще большего порабощения, чем он сам.Но дело не только в беспомощности понятия "субъект" или лингвистической неразрешимости парадоксов свободы, но и в унижении, боли и смерти, которые испытывают жертвы насилия, в том числе сексуального. В конце концов, закон преследует не образ полового контакта как такового, а иногда, как это, скорее всего, вызовет всех с неустойчивой психикой - импотентов, садистов и убийц, а также подростков, которые вроде бы способны превратиться в таковых. Эта странная метаморфоза, мгновенно превращающая сексуальное возбуждение в изнасилование, а точнее, роль, которую в такой момент играет порнография, тогда будет интересна вам. Чтобы выбрать глубокую, экзистенциальную связь между насилием и сексуальным насилием, проще обратиться к аналогии сексуального контакта с предписанным убийством. Приравнивая секс в кадре к преступным действиям, закон подводит потребителей к реальной проблеме, не обращая на нее внимания-к задаче соучастия. 3. Ср.: Дж.Батлер. Психика власти. Теории подчинения. Харьков: hcgi; санкт-петербург: алет-тея, 2002. С. Все подобное встречается в порнографии, только на стройке циничного оператора мы оказываемся сами по себе. И их работа-не простая аналогия. Порнография позволяет нам безнаказанно становиться соучастниками виртуальных преступлений, таких как легкие изнасилования, мягкие избиения и квази-убийства. Не поймите меня неправильно, я не пытаюсь поэтому проклинать порно или требовать его полного запрета. Напротив, моя задача-понять, кто это, чем сильнее мы его любим, тем сильнее он: насилие сохраняется в клубе. Ответ будет работать следующим образом: реальное обнаруживается в порнографии не в документально-нейтральном виде, а в плане нарушения общепринятых моральных и религиозных табу, то есть в режиме спровоцированного желания. Строгий запрет порнографии на первый взгляд закона предстает здесь как горизонт бессознательного, а источник соответствующих запретов предлагается в забвении коллективной памяти. Поэтому видео, при любом публичном его обсуждении, может предстать в неподобающем виде - в виде групповой фантазии, как нечто запретное и, таким образом, насильственно желаемое. Но наше желание, как уже говорилось выше, провоцирует не только появление обнаженных тел, но и прикосновение через их созерцание чего-либо невыносимого и по этой причине вытесняемого из светлой зоны сознания. Порно возбуждает не так: в этом разделе можно увидеть и тех, кого не видно. Это своего рода "неприкрытое" насилие, как его иногда ошибочно называют, потому что иерусалим считается скрытым даже тогда, когда он неприкрыт, как генезис мартина хайдеггера. Именно по этой причине кадры реальных убийств, например, из документального фильма конца 1970-х "лица смерти", так невыносимо скучны. Скука-это бессознательная реакция на ужас, который документальная фотография поглощает и снимает, но не устраняет до финального аккорда. Столкнувшись с этим, средства массовой информации обращаются к спецэффектам или начинают рассказывать небылицы, насыщая наше воображение образами беспомощных, агонизирующих, но все же полумертвых тел. Эстетизация и эротизация смерти в массовой культуре соответствует симметричной, но контрнаправленной тенденции порнографии выставлять на экран насилие, задрапированное в сексе. 4. Радикальные феминистки (например, кэтрин маккиннон), что меньшие дети, интерпретирующие секс как некое насилие отца над матерью, не слишком далеки от наших реалий. Может показаться, что ххх режиссеры борются, следовательно, с той же ожидающей порно скукой, ведь зрелище совокупляющихся супругов в классической позе не безразлично ни одному человеку. И дело не столько в этом. Особенностью порнографии, принципиально отличающей ее, например, от жанра хоррор, является допустимый здесь минимум условности - порноактеры на фоне своих законопослушных коллег занимаются реальными практиками в кадре, получается, что они делают запрещенные шаги в поле видимости. Им не нужно подражать им, потому что есть шанс почти бесконечной инсценировки непосредственно в половом акте. Имитация оргазма - только первая в списке. Именно эта особенность порнографии, кстати, уступает здесь место насилию как движению к самой реальной реальности смерти. Указанное различие оказалось решающим для совершенствования кинопорнографии. Запретное в сексе постепенно становится все более наглядным, а видимое-особенно преступным. Как уже писали представители человечества, юристы, кстати, как и кинокритики, игнорируют эти тонкие визуальные и криминальные различия, запрещая лишь конечный продукт порноиндустрии-изображение сексуальных действий тел животных, которые просто называют нечеловеческими телами.Таким образом, закон лишь удерживает порнографию на плаву в интересах аудитории и читателей, делая нас невольными и неконтролируемыми соучастниками ее квазидуховных манипуляций. Кроме того, на пороге 20-го века гюстав курбе завершил развитие реалистической, репрезентативной живописи картиной "происхождение мира". Оказывается, дальше развиваться просто некуда. Крупный план возбужденной вагины продемонстрировал исчерпанность выразительных средств искусства, имитирующего действительность. Однако прошли годы, курбе был приговорен контрреволюционным правительством к крупному штрафу за снос вандомской колонны, созданной "неоклассиками", обанкротился и умер в нищете. Нечто подобное развивалось и в зодиакальном искусстве, однако оно открыло дорогу импрессионизму, экспрессионизму, кубизму и т. Д. 5. Ср.: Бодрийяр ж. Курбе жак лакан уже прикрыл этот непристойный образ тряпкой (прогресс психоанализа в плане сексуальности всегда казался мне подозрительным). Но независимо от вашего вкуса, "происхождение мира" теперь украшает постоянную экспозицию музея орсе в париже, расположенную, конечно же, между ан-громом и клодом мане. Кажется, но как же хранители этого знаменитого музея упустили некое недостающее звено - порнографическую фотографию. Главной претензией к ней как к виду искусства, закрывающему вход в греческие залы, является, конечно, естественность фотографии и комментария, жестокое вторжение известной реальности в сакральную зону художественных условностей и вымысла. Но далекое от настоящего искусство, с самого начала своей недолгой истории, казалось бы, только и занималось тем, что пыталось придать своим артефактам статус "проверенных", а то и утилитарных вещей. С самыми большими оговорками, секс – видео-ни в коем случае-не может быть изучено как готовое, или fuck-performance, один из лучших примеров производственных навыков на рынке сексуальности. Можно только спорить о положении в обществе и окружающем мире и о смысле соответствующего блага-воспроизводства или удовольствия. Почему же порнография, столь радикально атакующая границы традиционной эстетики, не является по умолчанию оптимальным искусством, не приобретает политического измерения, не раскрепощает сексуальность человека, а наоборот, как-то отягощает фигуру и сознание, как теплое пиво в жаркий день? Здесь есть характерная амбивалентность порнографии, о которой мы говорили в самом начале.6 он изначально не совпадает сам по себе. Порнография не приобретет полноценной художественной ценности прежде всего из-за того, что при всех вышеперечисленных характеристиках она имеет культовую ценность, благодаря необрезанной пуповине, связывающей это искусство с насильственными практиками. В связи с этим все разговоры о художественности самой порнографии довольно односторонни и неубедительны (ср. Фильмы 18+ надо определять не с позиции художественных приемов, ну а с посторонней простой съемки совокупляющихся тел, то есть порнопродукции нулевого уровня. 6. Это соответствует двойному запрету секс-видео и по отношению к видео, в котором сама сексуальность также находится на высоте графика, таким образом, изображения. Первое запрещено религией, второе-законом. Закон в данном случае апеллирует к насильственному проявлению секса, раскрывая его на уровне криминального порнообраза и представляя его как вещественное доказательство нашего соучастия в невидимом преступлении. Но подлинно преступное насилие остается нетронутым, потому что оно устанавливает сам закон. Точно так же, как полиция присваивает себе право применять насилие, лишая его обычных граждан, так и возможность определяет порнографию так, как если бы она не отвечала за нее сама. В общем, закон требует порнографии точно так же, как полиция требует от хулиганов оправдать свою общественную полезность. Хулиганы своими действиями поддерживают существование этого репрессивного института точно так же, как порно мобилизует мораль и узаконивает ее юридическое определение. Это реактивность порнографии. Однако порнографию нельзя сводить к таким негативным проявлениям. Элементы пикантного видео в фотографиях, документальных фильмах и литературе, конечно, имеют критический потенциал, поскольку самим своим фактом они раскрывают связь между подавленным насилием и скомпрометированной сексуальностью, одновременно представляя метафору первого и аллегорию второго. Порнография-это прежде всего историческое явление, и список появляется как таковой только в том случае, если беспомощное, объективированное сексуальное тело, захваченное чужими желаниями, становится товаром, одним словом, представляет себя и выставляет себя напоказ. Здесь тоже надо сказать, что у этих людей есть не совсем ясное желание и генеалогия, а также их собственная эволюция. В этой связи джорджио агамбен7 справедливо вписывается в эволюцию порнообразов от сентиментальных, даже непреднамеренных образов первой эротической фотографии до самопрезентации наготы в последних порнофильмах. Он связывает эту трансформацию с абсолютизацией груза и меновой цены в позднем капитализме, с его дерзостью, самодвижением и самопрезентацией, что соответствует преувеличенной непристойности порномоделей перед камерой, когда фильмы показывают самые интимные ласки, но обращают эти деньги не только на собственных потребителей, но и на зрителей. В то же время порно кролик не применяет эти торренты все шансы, но принимает участие в этой разработке. Так, например, крупный план был создан буквально в реалистической живописи тем же курбе и затем использовался в фотографии, которая, в то же время, имела противоположную мощную вовлеченность в современную живопись. 8 разве вы не видите, что художники-увеличители не существовали тождественно? Фотография и рассказы сыграли большую роль в этой эволюции - обнаженное тело стало платформой для преступлений. Но в то же время, благодаря новым способам видения, изменилось и самоощущение нас самих, а следовательно, и способы получения ими интимного удовольствия. Это помогает понять, почему сегодняшние граждане, занимающиеся сексом, чаще представлены в кадре порнофильма, чем, например, герои любовного романа или герои трагедии. В свою очередь, современные техники съемки репрезентируют не только лица порнозвезд, но и само шоу, свидетельствуя об их полной интеграции в средства массовой информации.9 они интроецируют и иннервируют взгляд камеры в довольно интимный мир межличностных отношений, совершая тем самым своего рода умерщвление. Более того, порно в кадре выглядит реальным, в то время как оно очень сильно меняет свою природу, становясь квазиживотным, и это средство массовой информации наделяется порноптиками правами одной лыжни. Мы хотим утверждать, что новый образ и средства сексуального желания и наслаждения, приобретенные компанией в прошлом веке посредством видео-и кинокамеры, уже не считаются невинными в том смысле, в каком они впервые были продуцированы альянсом медиа-власти как греховные и виновные. Это что-то вроде публичной визуализации душевных грехов, непристойных шоу и греховных желаний, только вместо частного покаяния сми устанавливают новый канал биоконтроля в этой сфере. Здесь больше никто не дает друг другу грехов. Агамбен справедливо отмечает в соответствующей связи, что, благодаря обнажению лица порнозвезды, даже для устранения его специфической выразительности, эротизм сегодня парадоксальным образом "проникает в нее, чего, собственно, и не происходит: в человеческое лицо, которому чужда нагота, так как оно почти всегда обнажено само по себе", мы делаем его пригодным для новоиспеченных форм эротического общения. 10 именно средства массовой информации в других сферах транслируют порнообъекты, но и пишут о них некоторые подробности от первого лица. М.: Рггу, 2012. С. 9. См.: Агамбен г. Там же. Неверно только полагать, что эта тайна тщательно охранялась в свое время и невообразимо раньше-при старом режиме, среди коренных греков и т. Д. Скорее, она сразу же оказалась разоблаченной, оскверненной современными средствами массовой информации в миссионерской порнографии. Здесь шанс остаться разгаданным и спасенным от такой загадки, как прежде, отчасти за счет развития современных электронных и онлайновых сми как новых способов видеть и упоминать, отчасти после установления иных, некапиталистических общественных отношений. Культовая и выставочная ценность порнографии. Меновая стоимость порно как товара действительно выравнивает и уравнивает все отношения, обменивает и распыляет их. Агамбен в уже упомянутом очерке точно отметил, что порнография воплощает мечту капиталистической дачи в направлении дальнейшей убыточной продукции. Однако порнография, как видели представители человечества, всегда означает не профанацию священного, а нечто невыразимое, чему десакрализация ставит лишь верхний предел. Нам не придется спешить дорабатывать эту проблему, сводя ее ко всеравнительной и все необратимой смерти пола. Более того, с получением порно соблазн (соблазнение), о котором так беспокоился бодрий-яр в одноименной книге, не исчезает, а лишь меняет свой облик. Правда, сама реальность стала настолько непристойной в условиях глобального рынка, что рекомендуется задуматься о порнографической природе любого представления. Иначе любое представление реальности пришлось бы назвать порнографией. Но все-таки речь идет о репрезентации интимного общения, которое в самой практике человеческого секса остается невидимым и только благодаря разоблачению порно средствами массовой информации и возбуждению юридическими и моральными запретами становится специфически значимым, приобретая экспозиционную ценность (ausstellungswert), как сказал бы беньямин11. 11. См.: Беньямин в. Воплощение мастерства в эпоху его технической воспроизводимости. Учение о подобии. М.: Рггу, 2012. С. 12. Только аллегория должна пониматься здесь не условно - как согласие между смыслом и видимостью, а по-беньяминовски-как экспрессивная конфигурация, которая, помимо сообщаемого смысла, еще и непосредственно выражает себя, "кажется", как сказали бы наши хайдеггероманы. Аллегорическое, как отмечал беньямин в своем исследовании о бодлере, является самой товарной формой и по существу очень сильно барочной аллегорией 17-го века. Появление аллегории в культуре и истории критических эпох свидетельствует об инфляции знаков, обесценивании явлений и кризисе ценностей, сопровождающемся разрывом между словом, стилем и вещью. Капиталистический, так что рынок достигает в этом отношении имманентности аллегорического-каждая из аксессуаров может возникнуть здесь через различные другие продукты и в конце концов окончательно нивелироваться в валюте. Беньямин смело заметил, что аллегория даже в этом материальном мире проигрывает товару!, Но порнография, как и бодлеровская проститутка, - это товар особого рода, ибо есть душа. Особенно порно показывает тела, которые все еще способны к совокуплению и помогают в получении секса. Однако они не подвергаются воздействию бетона. Таким образом, порно-образ, как и аллегория, имеет двойной адрес. Порностар осознает свою силу в роли кабеля в сфере визуальных секс-услуг, и интересующий вас продукт даже становится порно-изображением. Что видит этот странный продукт, когда пытается заглянуть себе в глаза? Он видит, что многие из продуктов этого мира порнографичны, однако то, что есть он сам, они фетишизированы, объективированы и изолированы как объекты анонимного массового желания. "Гротеск "(все это: природный ландшафт в" гротескно " спроектированных садах искусственно дополняется природными объектами, такими как гроты и скалы - и порнография также привносит красочную анатомическую деталь в сексуальный образ)." 13. См.: Бенджамин у. Gesammelte schriften. Bd. I-vii / th. W. В то же время мы работаем над тем, чтобы скрыть рыночную природу вещей. Ложному преобразованию товарного мира противостоит его аллегорическое искажение. Продукт стремится смотреть себе в лицо, а работа, не приносящая удовольствия, есть насилие. Порно-образ одновременно скрывает непристойность работы порноактрисы как формы человеческого насилия над нами и обнажает ее. Поэтому порноизображения не ограничиваются рекламой соответствующих предприятий, но они могут выдержать горький вкус подавления сексуальности среди тех, кто хочет получить здесь любовь и удовольствие. Поэтому порнография отменяет, наряду с красивой фантазией и москвой, облик, характерный для мелодрам, потому что любовь нельзя ни изобразить, ни увидеть. Здесь прогрессивная и реакционная функции товара смешиваются до неразличимости, равно как и его культовая и выставочная ценность, потому что капитализм сумел создать культ из элементарного потребления. 16 беньямин мечтал о рождении на стройке этого капиталистического культа реальной левой политики, вооруженной новыми средствами массовой информации, и прежде всего кинематографом. Кстати, агамбен, говоря в конце своего труда о профанации непрофессионала как политической задаче будущего сообщества, лишь воспроизводит заветы о политизации мастерства и установлении реального чрезвычайного положения этого левого мистика. Как эти призывы могут повлиять на судьбу порнографии - тоже нужно подумать. Можно ли в принципе извлечь стигматы насилия из этих денег, не лишая потребителей остатков желания? Или по-разному: насколько реально очистить тело от насилия, в том случае, когда последнее становится требованием для получения эротики? Действительно ли существует некое другое, не запрещенное представление полового акта, чтобы предложение не переходило в саму программу-порно или имитация эротики? Политическая задача художников и критиков на фронте порнопроизводства и порнопотребления состоит, надо признать, не только в освобождении вкуса и его удовлетворении, но и в обсуждении и корректировке социальных условий его формирования. Когда, конечно, не признать первичной и нормальной его современную (буржуазную) форму. Что же произошло за последние 30 лет или около того с тех пор, как бодрийяр начал писать de la seduction, где этот отчаянный постмодернист объявил о смерти секса в буржуазной культуре 20-го века, а точнее, об упадке соблазна за счет безудержного порнопроизводства? Главное отличие состоит в том, что сами средства массовой информации изменились - и, что более важно, новости, которые они производят,-не на то, что они сообщают, а на то, что они сообщают. И они провозгласили, во-первых, гибель самой жанровой порнографии, которая теперь отчасти устарела. Нашествие интернета, новых цифровых гаджетов, мультимедиа и различных, как высоко, так и менее популярных, социальных сетей полностью перевернуло ситуацию с сексом, взяв на себя данные других видов ручной работы, функции перемотки, интерактивной установки и обратной рассылки, в то время как само производство. В результате трейлеры порнофильмов и анонсы любительских съемок полностью удовлетворяют мое здоровое исследование просмотра нездорового явления (ну или наоборот)17. Но параллельно с порнографией бодрийяр, производитель галантных французских (и других видов ручной работы) интеллектуалов 60-х и девяностых годов прошлого века, безнадежно устарел и передался. Оплакивая утраченную эрекцию, они обращались к подлинным фигурам обольщения и сомнительным ценностям политической порнографии. Однако является ли порнография здесь вообще проблемой? Дефект, как пытались показать люди, заключается в том, что наша сексуальность сама заражена насилием, которое порнография только оттеняет своими меланхолическими аллегориями радостно совокупляющихся тел. Однако в то же время среда, которую также обеспечивает а. Классическим примером, который не просто демонстрирует эту амбивалентность порнографии, но и иронически обсуждает ее, является" глубочайший оральный секс " дж.Домиано (1972). Из более значимых фильмов, новых для собственных проблем, в которых элементы порнографии не только реабилитированы, но и выглядят вполне уместно в сюжетном контексте, я бы назвал "необратимость" гаспара ноэ, "антихрист" ларса фон триера, "любовь втроем" тома тыквера, "стыд" стива маккуина и кое-что еще. Онлайн: колозариди п. Шок!, Запретная зона!!! /- Твой макгаффин. 18. Вплоть до тони парсонса. Смотрите: parsons vol. Такие образы теперь не соблазняют и не соблазняют в разы более профанно, чем это может быть для этого далее непрофессионального жанра. Элитное порно соблазняет очевидным, а необходимое здесь таинственным. Но главное, она мало кого возбуждает, оставаясь на образном уровне не менее холодной и острой, как соски мадонны.